Внешность | Выполненное задание (#121376) от автора Татьяна Гасанова

Задача автора:

Текст автора:

Богиня чужих взглядов

Афродита была прекрасна, но не той правильной, неподвижной красотой, которую любят высекать из мрамора. В ней всё жило и менялось: выражение глаз, изгиб губ, едва заметное движение бровей. Казалось, достаточно ей повернуть голову — и перед тобой уже немного другая женщина.
Она была высокой, стройной, с мягкими округлыми линиями тела. В её фигуре не было ни хрупкости девушки, ни тяжёлой величавости царицы. Она двигалась свободно и неторопливо, словно никогда в жизни ей не приходилось уступать дорогу. Спина оставалась прямой, плечи — расправленными, подбородок — чуть приподнятым. Не из гордости даже, а по привычке человека, который не знает, что значит чувствовать себя незаметным.
Волосы у неё были длинные, густые, золотисто-русые. Они не лежали аккуратными локонами, как на статуях: отдельные пряди выбивались, падали на плечи, путались от ветра. Афродита редко поправляла их сразу. Она знала, что лёгкий беспорядок идёт ей больше любой сложной причёски.
Лицо её нельзя было назвать безукоризненно правильным. Нос был прямым, но с едва заметной горбинкой, подбородок — мягким, скулы — высокими, хотя не резкими. Верхняя губа была немного тоньше нижней, отчего даже спокойное выражение лица казалось чуть насмешливым. Когда Афродита улыбалась, сначала приподнимался один уголок рта и только потом второй. Возникало ощущение, будто она уже знает продолжение разговора и заранее решила, чем он закончится.
Но больше всего запоминались глаза.
Большие, серо-зелёные, обрамлённые тёмными ресницами, они совсем не соответствовали безмятежному лицу богини любви. В них было слишком много внимания. Афродита смотрела на людей внимательно, иногда даже неприятно внимательно. Она замечала задержавшийся взгляд, дрогнувшие пальцы, внезапный румянец, слишком поспешно отведённые глаза.
Ей нравилось наблюдать действие собственной красоты.
Она прекрасно знала, какое впечатление производит, и давно перестала притворяться, будто не замечает этого. Если мужчина сбивался на полуслове, она терпеливо ждала, чуть склонив голову. Если женщина начинала рассматривать её платье, волосы или украшения, Афродита позволяла ей смотреть. Иногда в её глазах появлялась едва заметная усмешка — не злая, скорее снисходительная.
Она никому не завидовала.
Для зависти ей не хватало опыта.
Афродита с детства знала только одну сторону сравнения: сравнивали всегда с ней.
При этом в ней не было той холодности, которой часто наделяют очень красивых женщин. Она легко смеялась, могла вспылить, обидеться из-за пустяка, а через минуту забыть причину ссоры. Когда сердилась, её лицо менялось удивительно быстро: брови сходились, ноздри чуть раздувались, губы становились тоньше. В такие минуты красота никуда не исчезала, но переставала быть ласковой.
Наверное, именно тогда Афродита выглядела особенно живой.
Она любила украшения, но никогда не надевала их слишком много. Тонкий золотой браслет на запястье, серьги, небольшая застёжка на плече — этого было достаточно. Рядом с ней драгоценности неожиданно становились просто металлом и камнями. Даже одежда казалась второстепенной. Светлая ткань подчёркивала загорелую кожу, свободно ложилась на тело и двигалась вместе с ней.
Руки у Афродиты были красивыми: узкие ладони, длинные пальцы, короткие ногти. Она много жестикулировала во время разговора, хотя сама этого не замечала. Когда слушала внимательно, могла коснуться пальцем нижней губы. Когда раздражалась — медленно снимала кольцо и снова надевала его. Те, кто хорошо её знал, замечали это движение и понимали: разговор лучше закончить.
Но самым странным в Афродите было не то, насколько она красива.
Рядом с ней люди начинали остро чувствовать собственную внешность. Мужчины выпрямляли спины. Женщины поправляли волосы. Молодые становились смелее, пожилые — моложе хотя бы в выражении глаз. Одни хотели понравиться ей, другие — доказать, что равнодушны, но равнодушие почему-то требовало от них больше усилий, чем восхищение.
Афродита всё это видела.
И, пожалуй, именно поэтому её взгляд иногда становился усталым.
Красота дала ей власть над первым мгновением встречи, но отняла возможность узнать, каким было бы это мгновение без неё. Она никогда не могла быть уверена, слушают ли её слова или просто смотрят на её губы; смеются ли над её шуткой или хотят услышать ещё один её смех; любят ли её — или любят ощущение, возникающее рядом с ней.
Этого Афродита не говорила никому.
Она просто иногда становилась тише. Тогда исчезала привычная полуулыбка, расслаблялись плечи, а серо-зелёные глаза смотрели куда-то мимо людей. В такие минуты лицо её оставалось прекрасным, но красота переставала быть главным.
Перед тобой вдруг оказывалась не богиня, не предмет поклонения и не женщина, из-за которой, по словам поэтов, начинались войны.
Просто Афродита.
И, возможно, именно такой она была красивее всего.

---

Вы отдаёте свой голос автору? (Всего голосов: 0)

---